Счастье наполовину
Поломала… Поломала ты мою жизнь, Аринка. Разломила, словно на две половинки: до и после.
Уничтожила, прям на корню… как вот сейчас методично сачком отсекаешь головки еще не распустившихся лилий в саду у бабушки.
Ни семьи, ни дома, ни мужа (кому нужна стареющая тетка с инвалидом на руках и без авто?), ни других детишек (потому что боязнь родить подобное), ни работы, ни денег, ни друзей, в конце концов… да и здоровье последнее время стало подводить как-то… Пустота и полная неопределенность впереди…
А мне нельзя болеть и ложиться на больничную койку, нельзя плакать, страдать и падать духом — дочка-то на кого останется? Значит, будем жить вечно… ради нее, ради ее счастья.
— Ты смотри, что она натворила! — выдернул меня из забвения строгий окрик мамы. — Разве так можно? Я разве для нее эти цветы выращивала, время и деньги на них тратила, сорняки полола, поливала? Все с таким трудом!!! Ну как, как ей еще объяснять, что нельзя уничтожать цветочки? У меня больше нет терпения все это видеть!!! Когда она хоть что-то начнет понимать? Вот другие дети…
М-да, другие… другие обычные дети… с ними можно болтать уже в 3 годика, ходить на концерты, фильмы, праздники, в гости, наконец. А тут?
— Родила какую-то… ничего не понимает. Это тебя Бог наказал за «хорошую» жизнь! — кричала вслед бабушка, пока я заталкивала упирающегося ребенка в дом, подальше от перепалки. А то сама вот-вот взорвусь и скажу:
— Родила. Родила и живу с этим. А могла бы тебя не слушать и родить 20 лет назад здорового малыша. И была бы счастлива… возможно. Да куда там!!! Мне же запретили строго-настрого плодить безотцовщину. Молодая еще, дети будут. Будут. И появилась на свет через 13 лет долгожданная Арина, когда мне было уже 35! И я опять была не замужем.
Появилась. Всех обрадовала. Росла обычно, ничего такого, чтобы настораживало, я в ней до годика не замечала: вовремя встала, села, пошла. Прибавляла в весе, как положено. В 1 и 2 месяца поставили прививку АКДС и… ребенка словно подменили. Она ушла в себя, перестала живо реагировать на мир, смотреть в глаза, появилась чудаковатость в поведении. А потом и вовсе начала отставать в развитии от сверстников. Те говорят и показывают предметы, Арина упорно молчит, будто и не слышит вопроса…
Дальше — больше: стали искать причины ее отставания. Долго ходили по разным врачам и кабинетам. Сдавали анализы, выполняли разные манипуляции на непонятных и неприятных порой аппаратах… Только в 3 года стало ясно и понятно — это аутизм. И у девочек он не лечится.
— Вас ждет два варианта: либо шизофрения (что вполне вероятно, потому что у девочки хорошо сохранен интеллект), либо глубокая умственная отсталость. Я видела, как подобные детки превращаются в дебилов, умственно отсталые овощи, — сообщила мне врач на одной из консультаций. Не стану называть это лечебное учреждение… поскольку отчасти они потом все же правы оказались. Сейчас у Арины уже умеренная умственная отсталость.
— Вы только посмотрите, во что вы превратили мне кровать, — полетели мне в спину грозные слова бабушки. Она и вправду была слишком уж сбита: простынь комом, подушки в разные стороны, одеяло почти на полу.
— Ну и что, будем домой уезжать, я все поправлю.
— Как же, дождешься от вас помощи! Одни убытки. Ты плохо смотришь за ней, ничем с ней не занимаешься, поэтому она у нас ничего не понимает. Вот у моей подруги сын в три годика в саду ловил жучков и не мешал бабушке работать на огороде…
— Другие дети, другие дети… нормальные обычные детишки счастливых родителей… Я-то чем провинилась?
С тех пор, как мы выяснили наконец-то, что у Арины аутизм, где мы только ни лечились: во многих реабилитационных центрах. На один столько денег угрохали, что даже под этими токами заработали эпиактивность (это еще не эпилепсия, но может спровоцировать, если неблагоприятные условия создадутся). Два раза в стационаре лежали, подобрали таблетки, не считая тех терапий, что проходим 3–4 раза в год. Санатории, занятия с нейропсихологами, томатис-терапия, коррекционный детский сад с полным набором бесплатных педагогических услуг… Да, еще один раз на море ее возили.
А вот на логопедов как-то не везет. Отказываются они с такими ребятишками работать. Трудно аутиста дисциплинировать. С ними, вообще, трудно. Трудно договориться, трудно объяснить что-то (особенно про опасные предметы и машины), трудно понять, чего он требует в порыве истерики и как, вообще, эти приступы истерии купируются?
Ходила на курсы. Специально записалась к кандидату наук. Все рассказали понятно, а вот как жить с этим… Ну, уж тут каждый выбирает сам.
— И что ты станешь делать, когда не сможешь с ней справляться? — требовательно вопросила бабушка, опять же выдернув меня из воспоминаний.
Это сейчас она тебя слушается, потому что боится, а когда ей 13–15 лет исполнится? Начнет еще из дома убегать… В интернат сдашь? Ты это можешь!
— Мам, ну зачем сразу такой прогноз страшный давать? Почему тебе в голову вечно лезут какие-то гадости: то отчим непременно должен ее изнасиловать, то она раньше времени в подоле принесет, то ее наркоманы в дурную компанию утянут… Ну почему все так плохо должно быть?
— Потому что ты за ней не следишь! Только собой занимаешься. У тебя на уме одни мужики да веселушки! То по телефону целыми днями трекаешь, то куда-то уходишь на весь день. Совсем никакого внимания ребенку!
— Ну, конечно, у меня должна же быть хоть капелька личного времени. У меня есть клиенты, которые ждут презентации новой косметики, надо порой какие-то документы на Арину оформить, вещи ей купить. В конце концов, мне для санатория надо сдать анализы? Я и так сутками с ней сижу. У меня нет ни больничных, ни выходных, ни отпуска. Я любить хочууууу и быть любимой! Я еще не старуха!!! Вот будет мне за 60, сяду и буду носочки внукам (???) вязать.
— Ты? Да не верю. Ты по кабакам начнешь таскаться…
Вот и поговори с моей мамой!
Порой мне кажется, что я, не оправдав ее надежд на светлое и богатое будущее, родив ребенка-инвалида, разочаровала ее до глубины души.
Недаром она любит часто повторять фразу: «Мне стыдно моих подруг и людей, что у нас растет такой неполноценный ребенок!» У всех дети нормальные, а у нас?… У нас особенный! И жизнь у меня потому особенная.
Я когда-то по молодости и глупости все боялась одна остаться, без мужа. И попросила Господа, чтобы Он не допустил этого. Господь услышал мои мольбы. Я теперь не одна. У меня есть замечательная дочка! Только нервы порой сдают, плачу в подушку от бессилия. А когда начинаю думать: как же она без меня потом жить будет? Страшно становится. Она не понимает, что в магазине за все надо платить. Да и по жизни за всё все платят. Только расценки разные…
Из всей своей истории я поняла лишь одно: в ребенка надо верить и любить, каким бы он ни родился! Не надо строить долгосрочных планов на будущее. Они у нормальных-то людей рушатся, а тут тем более. Надо жить одним днем: пережили — и славненько! Завтра будет новый день. Он принесет новый опыт и знания. А еще надо иметь хобби, не связанное с болезнью ребенка. Тогда можно будет отвлекаться и не сойти с ума. Вот хоть шопинг иногда с подругой на 8 Марта себе устраивать. И больше помогать подобным детям, потому что добро всегда возвращается. Злость выплескивать, но не на близких, а в кусты. Пойти и прокричаться. Можно, как многие, и в подушку поплакать. Еще бы подругу хорошую, чтобы выслушала. Мне и советы-то не особо нужны. Научилась к 40 годам жить своими мозгами, но вот выговориться, поделиться болью — это непременно всем мамам надо. Даже нормальных ребятишек. Они ведь тоже безобразничают и мотают нервы. Идеальных детей не бывает. И это успокаивает.
Одно плохо: бабушку не перевоспитать! И надо тоже научиться жить с ее вечными упреками, хотя они выматывают еще больше, особенно когда на работу начинает меня спроваживать. Денег нет — иди работай. А сама даже в садик сводить внучку не в состоянии — не справляется.
Ну-ну, думаю я, устрою вам: найду работку на 6 дней в неделю да с 8 утра и до 19 вечера. А вы там занимайтесь дочкой моей. Водите в садик, по врачам, ездите в санатории. Я отдохну, а вот вам туговато придется, потому что языка общего у вас с ней нет. Да и зачем его искать, когда достаточно позвать меня в критической ситуации, и я все улажу, как фея. И садом некогда будет заниматься. И аргумент: у меня там в саду работа важная стоит — уже не потянет! Потому что мой работодатель плевать хотел на ваши урожаи и сорняки. Я так издевательски хихикаю про себя. Иногда легче становится.
— Пошли, Аринка, горошек хоть пособираем что ли! — зову дочку. Она с трудом отрывается от планшета (а что делать? век гаджетов) и идет в сад. Как тут потрясающе пахнет цветами! Вот смотри: это лилии, они чудесные и их нельзя обижать. Поняла? Лучше давай потом нарисуем, как Крош и Ежик их садят в нашем саду. Ага? Аринка берет и молниеносным движением срывает нераспустившуюся головку лилии…
— Ты почему не смотришь за ребенком? — слышу окрик бабушки. — Она так мне все цветы уничтожит!
…И не только…
Марина Паньшина