Он просто мой, и мне этого достаточно!
Эта история начиналась по банальному сценарию: счастливая беременность, роды, диагноз, шок. И даже сегодня, через четыре года, Родион вспоминает тот день и все последующие как страшный сон…
– О том, что у нашего сына синдром Дауна, нам сказали на второй день после его рождения. Жути нагнали, конечно. Я забегал по генетикам, всё никак не верил. А потом испугался. И сказал жене, что я не смогу с ним таким. Она написала отказ, и мы ушли из роддома без сына. А потом всё начало разваливаться. И у меня по жизни, и в отношениях с женой. Этот последний год мы уже жили порознь.
Шли дни, недели, месяцы... Гриша оставался в детском доме. Этот период длиной в четыре года стал для Родиона насколько тяжёлым, настолько и решающим в переоценке приоритетов и ценностей.
– Жена изредка навещала ребенка. А я первое время пытался заталкивать мысль о существовании сына куда-то вглубь себя. И пришёл к тому, что стал абсолютно безразличен ко всему: к жене, к себе, ко всему происходящему в моей жизни. А потом начал навещать сына. Сначала изредка. Потом всё чаще. И он стал называть меня папой.
Решение забрать сына домой пришло не вдруг. Каждая встреча с Гришей в детском доме вызывала противоположные чувства: с одной стороны искренняя радость мальчишки, с другой стороны – ощущение собственного предательства. Так дальше продолжаться не могло. Родион начал собирать все положенные документы и одновременно пришёл к маме Гриши с предложением забрать сына из детского дома.
– Грише вот-вот должно было исполниться четыре года, после чего его должны были перевести в специализированный детский дом на Ляпустина. Я съездил туда, и этот визит стал последней каплей. Всё увиденное стало шоковой терапией. Сомнений больше не осталось – сын должен жить дома. Я приехал к бывшей жене, но она в тот момент уже начала встречаться с другим мужчиной. И тогда я упал ей в ноги, попросил: давай заберем ребенка вместе, если не хочешь так – заберите с новым мужем, только не оставляй его там! Она не захотела. Если честно, все эти дела всколыхнули мои чувства к ней: появилась надежда, что вернув сына, мы как семья вновь воссоединимся. Однако этого не произошло.
Не произошло и успешного оформления документов с первого раза: по какой-то необъяснимой причине ЗАГС не хотел выдавать свидетельство об отцовстве. И лишь угроза о разбирательстве этого дела в суде подействовала: через двадцать минут Родион стал отцом и на бумаге.
– Я не люблю вспоминать о том, что сделал четыре года назад. Но каждый раз повторяю себе: мне не вернуть этих лет назад. Однако я могу и пытаюсь максимально компенсировать всё, чего мой ребёнок был лишён все эти годы. И сейчас я просто счастлив. Со мной мой сын. Я встретил женщину, которая, надеюсь, когда-нибудь станет Грише мамой, а мне женой. Моя старшая дочь от первого брака без ума от своего младшего братишки. И я хочу, чтобы у нас всё-таки получилась настоящая крепкая и счастливая семья.
Гриша ходит в мини-садик, посещает специальные развивающие занятия, проходит курсы физиопроцедур. Мальчик и папа победили непослушный язык, памперсы и неряшливую столовую ложку. Иногда накатывает, конечно, что, мол, совсем не мужское это дело – штанишки стирать да супы готовить. Но раздражение проходит быстро – ведь это всё для собственного сына.
– Самые тяжёлые первые месяцы, когда была адаптация и мы привыкали друг к другу, прошли. И пока моя первая задача – социализировать сынишку. Но Гриня с этим успешно справляется. Он у меня проходит курс молодого бойца, причём курс ускоренный.
У каждого человека ежесекундно есть выбор, и каждый должен решить сам, что он выберет. Но дети – это наша душа, это наше продолжение. Я не строю воздушных замков, я понимаю, что мой сын – это великая обязанность быть с ним рядом. Он замечательный ребёнок. И больше всего мне в нём нравится то, что он мой. Я не заморачиваюсь, как многие родители: хочу, чтобы мой был самый умный, красивый. Он просто мой, и мне этого достаточно!
автор Юлия ИВЛЕВА, 2011